hans_weiss

Приборы показывают высоту 300м, скорость 480км/ч. Ветер со свистом врывается в разбитый осколками и снарядами фонарь кабины. Поврежденный двигатель надрывно рычит. В головных телефонах треск – радиостанция вышла из строя…
Впереди «Як». В виски колотит одна мысль: «он не отвернет». Я тоже…
А вчера на аэродроме шел дождь. Взлетная полоса размокла, твердый, как бетон, чернозем превратился в жидкую грязь. Спасал только стальной настил. В бараке было тепло и сухо. Казалось, что это не 43 год, а бесконечно далекий сороковой. Учебная часть в Польше. В Польше были последние дни мирного неба в моей жизни. За прошедшие годы я сильно изменился. По словам хауптмана, постарел. Под ливнем бегал в село. За самогоном, ну и, конечно, к Ольге. Она грустит. Я всегда останусь для нее паршивым оккупантом. Ненавижу войну. Она отняла у меня родных, друзей, дом, но ничего не дала взамен, кроме двух железных крестов и кошмаров после бесконечных боевых вылетов. Я правда устал…
Я тоже не отверну. Я не в силах, хоть и очень этого хочу. Тяги рулей и элеронов перебиты. «Иван» не знает этого, и думает, что я решил выяснить кто смелее. Мне правда очень хочется сказать ему, что, несомненно, он смелее. Но вот, как в замедленной съемке, капот корежится под действием чудовищной силы. По бронестеклу паутинкой разбегаются трещины. С плоскостей подпрыгивает краска. Медленно фонтаном разлетаются заклепки на фюзеляже. Я даже успеваю увидеть, как тяжелый мотор сминает приборную доску и начинает дробить и сминать мое тело. Бронеспинка мягко толкает меня на встречу с мотором. Абсолютно все кости ломаются и трещат из-за перегрузки. Вот и все. У меня не будет даже могилы. Только алюминиевое крошево двух самолетов под тем местом, где мы столкнулись с «Иваном». Лоб в лоб. Ненавижу войну.  

Я сижу на диване напротив зеркала, полностью в нем отражаясь. Сейчас, именно сейчас и раз за всю вечность, я по-новому (как всегда) не узнаю свое отражение. Вот оно перестаёт быть мной и трансформируется, перетекая, как картины Дали, в новый образ. Напротив меня теперь не отражение, а мой рисунок. Начинаешь заострять внимание на отдельных деталях, и они становятся карикатурными. Тихо говоришь вслух, и твой голос звучит чужим и пугающим. Мысли я отпускаю, и они потоком проносятся в моем сознании. Сигаретный дым, плавно пульсируя, растекается по пространству комнаты, и помещение плывет ему в такт. Теперь нет ничего, кроме моего голого Я. Это происходит всегда в пятом часу утра, когда бессонница не дает телу принять горизонтальное положение. В эти моменты я выпадаю из жизни. С ощущением полной пустоты. Затем плавно опускаешь веки, а когда глаза снова открываются, мир опять наполняется звуком музыки из колонок, запахом табака и смыслом. Моргаю второй раз, и начинаю различать цвета.

Последнее время вспоминается случай, произошедший со мной приблизительно год назад. Тогда с компанией товарищей я отправился в один из ночных клубов нашего города. Сказать, что я не люблю заведения подобного рода, это значит ничего не сказать. Я их терпеть не могу. Но делать было нечего, деньги в кармане водились, и я согласился. Все начиналось по отточенному и неизменному сценарию: столик, водка, громкая музыка. Настолько громкая и нахальная музыка, что она врывалась без тени стыда в чужие разговоры, басами пробивалась в недра мозга и была чудовищно бессмысленна и незатейлива. Я, подобно древнему шаману, под ритм ритуальной музыки набрался «огненной водой» и был готов к встрече с духами. Духи пришли. В виде неодолимого желания выйти на танцпол и потанцевать, желательно с той милой девушкой в очках. Дальше не помню куска своей жизни. Вот не помню и все! Если бы мне показали сейчас запись моего буйства танца, я, как порядочный немецкий унтер-офицер, пустил бы себе пулю в лоб. Заметьте, не помню куска своей жизни, но мне за него стыдно! Жизненный опыт, мля… Потом был медленный танец, в течение которого я непрерывно целовался с той милой девушкой в очках, косые взгляды ее мужа за соседним столиком. Наверно хорошо, что я в один прекрасный момент отошел к своему столу и выпил бутылку пива. Точнее, на тот момент это было хорошо, иначе разъяренный детина-муж устроил бы мне на улице Сталинград вперемешку с Курской Дугой. Был бы ушиб всего Ганса Вайса. Допивая последний глоток пива, я краем глаза увидел, как горе-муж уводит прочь из ночного заведения горе-жену. И я та-а-ак расстроился! Было такое чувство, что меня бессовестным образом где-то обманули!  С оскорбленным видом я отправился в клозет. Там мне на уши навалилась тишина, не менее нахальная, чем та музыка. Попытки привести себя в чувство результата не дали – момент был упущен. Отчаявшись, я вышел из уборной и отправился в сторону выхода. Свежий воздух приятно обволакивал мою голову, ночная прохлада заставляла тело покрыться мурашками, и я попытался закурить, после чего меня немедленно стошнило на стену Диагностического Центра... В клуб обратно охрана меня не пустила, объяснив это тем, что я «маленько перебрал». Ха! «Маленько»… Почему люди даже в таких мелочах пытаются обмануть и себя и окружающих?! Нет бы сказать: «Ваше Благородие! Сударь! Да Вы неприлично пьяны!». Поверя охране, что я «маленько пьян», мое туловище интуитивно нашло сторону, в которой дом, и стало медленно и неуверенно перебирать конечностями-ложноножками, осуществляя вечерний променад. В след мне смотрело с безмолвным укором здание Диагностического Центра.

Сказке конец. Золушка смылась, башка превратилась в тыкву, а пьяного принца не пустила во дворец стража… Хотя, какой я к черту принц?!..